Произведения Кира Булычёва
Роман "Река Хронос"
Навигация по страницам: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73
Книга III
была темнее.Революция.
Солдаты не отдавали офицерам чести - это тоже понимаешь не сразу. Сначала
чувствуешь неладное, потом решаешь, что солдат просто задумался и сейчас получит
выговор. Но офицер отворачивается, морщится, делает вид, что ничего не
произошло, что так и надо.
...Лидочка стольким рисковала, пронося табакерку для Андрея! Но почему ты думаешь,
что она решилась последовать твоему примеру?
Ведь в плавании по времени есть особенность - его можно отложить. Отложить на
любой срок. Потому что жалко оставить папу и маму, жалко расстаться с друзьями,
которых, может, и не увидишь через два или три года. Всякое бывает. Почему ты
должен плыть один, в неизвестности, во тьме, когда это же путешествие можно
совершить со своими близкими и друзьями. Что могло заставить Лидочку кинуть все,
чтобы не расставаться с Андрюшей? И имеет ли он, Андрей, моральное право
требовать от другого человека подобной преданности? Да, проще всего представить
себе, что Лидочка решит ждать Андрея в нормальной скорости бытия. И так прошел
год, второй - и природа взяла свое. Лидочка встретила другого человека, может
быть, более достойного, чем неудавшийся студент и уголовный преступник. И вышла
за него замуж. И не исключено, что Андрюша сейчас увидит Лидочку на набережной -
один ребенок в коляске, второй семенит, держась ручонкой за край юбки. А рядом
выхаживает следователь Вревский... нет, это слишком гадко - Лидочка не пойдет на
такое. Рядом идет Коля Беккер - вот это вполне возможно!
Незаметно для себя Андрей начал сердиться на Лидочку, словно она уже совершила
все те поступки, которые Андрей ей приписал. Он уже ревновал ее к Коле Беккеру.
Тут он себя оборвал - нельзя же так плохо думать о людях!
Свернув газету в трубочку, Андрей смело пошел по набережной, не зная, куда идет,
и забыв о безопасности, - в голове было пусто и легко - и это ощущение, вернее
всего, проистекало от голода.
Разумеется, у платана Лидочки не было. В любом варианте ее не могло там быть.
Сейчас еще утро - в такое время не ходят на свидания.
Андрей решил было пойти домой к Иваницким. Пускай Лидочка все сама расскажет. Он
пошел к армянской церкви, но тут же спохватился, сообразил, что если Лидочка
последовала за ним и ее еще нет в Ялте - каким он покажется ее родителям?
Конечно, самое разумное сейчас поехать в Симферополь к Марин Павловне, но нищему
до Симферополя далеко, как до Луны.
***
Утро превращалось в теплый ветреный день, такой весенний, что хотелось сходить с
ума, бегать за собаками, прыгать с обрыва вниз... Делать все, что нельзя.
Наверное, все настоящие революции должны происходить только весной. Рожденные в
такие дни, они вызваны к жизни добрыми, животворящими чувствами. К чему хорошему
может привести революция, происшедшая посреди лета в самую жару, как во Франции
в 1789 году? Допустима ли революция осенью в ноябре, когда идет дождь или дождь
со снегом, и мокрые листья превращаются под ногами в слизь? Такая революция
вызовет к жизни людей угрюмых, готовых угнетать своих ближних - только чтобы
удержаться на своих холодных сумеречных тронах. Нет, осенняя революция
немыслима! А что касается русской революции, начавшейся на переломе к марту,
можно сказать только, что она поспешила, ей бы подождать, пока кончатся ночные
заморозки и прилетят певчие птицы. А то в ней останется внутренняя зябкость и
неустроенность для бездомных людей...
Размышляя так, Андрей взбирался в гору. Позади остались парки, примыкающие к
набережной, виллы, что скрываются среди кипарисов и чье присутствие выдают лишь
каменные ворота в стиле модерн. Остались позади и улички двухэтажных каменных
домиков с шумными внутренними дворами либо маленькие пансионаты, которые
растянулись на сотни миль по всем берегам Черного и Средиземного морей - от
Батума до Гибралтара, где утром горстка небогатых постояльцев встречается за
скучным завтраком, а вечером за невкусным обедом. И ночью, обнимая своего
возлюбленного, подруга горячо шепчет ему на ухо: "Уедем! Уедем немедленно из
этой дыры! Здесь больше существовать нельзя!"
Выше пошли улички татарских домов, без окон наружу - за дувалами, сложенными из
камня. Над дувалами видны вершины фруктовых деревьев, а порой через каменную
изгородь свесится виноградная, пока еще даже без листьев, лоза.
Андрей долго не мог отыскать нужный дом, хотя, казалось, дорога к нему два дня
назад была проста - ведь никуда не сворачивали. Потом остановился в гнутом, без
окон и домов, переулке, словно в траншее, пробитой каким-то землеройным
насекомым, и постарался сообразить - ведь был он здесь два с половиной года
назад, осенью, вечером. Представь, голубчик, как это могло выглядеть осенним
вечером?
Деревянная калитка в доме, к которому направился после некоторого раздумья
Андрей, открылась, будто его там ждали.
В калитке стоял, почесывая босыми пальцами одной ноги икру другой, юноша -
Андрей сразу его узнал - ведь видел его подростком всего два дня назад. Это был
ялтинский родственник Ахмета, который приносил им тогда фрукты и напиток.
- Добрый день, - сказал Андрей.
- Добрый день, - как эхо, только тоном выше подхватил юноша.
- Я ищу Ахмета Керимова, - сказал Андрей.
Юноша ничего не ответил, а отвел взгляд в сторону, будто его заинтересовали
голуби, опустившиеся на забор.
- Вы меня слышите? - сказал Андрей. - Я ищу моего друга, Ахмета Керимова. Я друг
Ахмета Керимова, - Андрей готов был говорить по складам, чтобы вбить слова в
упрямую голову юноши. - Мне нужно видеть Ахмета. У меня к нему важное дело.
- Что такое? - раздался голос из глубины двора. Спрашивали по-татарски. Андрей
отлично понимал и говорил по-татарски. Как и Коля Беккер. Татары в Ялте были
глубоко убеждены, что русские их языка не знают - то ли неспособны, то ли им не
дал такого счастья Аллах. И им странно даже допустить, что в том же Симферополе
татары и русские, одинаково небогатые, живут рядом в одинаковых скромных домах и
вместе играют и учатся. Ведь на Южном берегу Крыма русские - это большей частью
отдыхающие или болезненные люди. И их дети, конечно же, не играют с татарами.
- Тут пришел человек, - ответил юноша.
- Зачем пришел?
- Хочет видеть дядю.
- Откуда пришел?
Рядом с юношей в проеме показался пожилой татарин, который щелкал орешки. Его
лицо тоже было знакомо Андрею. Он холодно смотрел на Андрея, который поклонился
ему.
- Простите, - сказал Андрей все так же по-русски. - Я был в этом доме давно,
осенью четырнадцатого года. Мы приезжали сюда, к Ахмету. Ахмет мой друг. Потом
приехала полиция, нас схватили и увезли. Но Ахмет убежал. Вы помните?
- А что тебе нужно? - лениво спросил пожилой татарин.
- Мне нужен Ахмет Керимов.
- Я не знаю такого человека, - сказал пожилой татарин. Но калитку они не
закрывали. Хотели послушать, что еще скажет Андрей.
- Я убежал из полиции, - сказал Андрей. - Я давний друг Ахмета. Я был у него в
доме в Симферополе.
- Странный человек, - сказал юноша по-татарски, глядя мимо Андрея. - Ему
сказали, а он не понимает. Это нехорошо.
- Вы мне не доверяете, - сказал Андрей. - Может быть, вы правы. Но тогда
позвольте мне написать письмо для Ахмета. Когда он придет к вам, вы дадите ему
мое письмо.
- Я не знаю Ахмета, - сказал пожилой татарин.
- Но вы возьмете мое письмо?
- Я не возьму письмо, - сказал татарин и ушел внутрь двора.
- У вас есть бумага и карандаш? - спросил Андрей.
- Откуда в нашем бедном доме карандаш и бумага? - спросил юноша.
- К сожалению, у меня сейчас нет денег, - сказал Андрей. - Дайте мне взаймы лист
бумаги. Потом я верну.
- Пускай пишет, - донесся голос изнутри. - Проведи его на айван, пускай пишет.
Андрей тут же сделал движение вперед и этим удивил юношу.
- Ты куда? - спросил тот.
- Я хочу пройти на айван, - сказал Андрей по-татарски, - чтобы ты принес мне
карандаш и бумагу и я написал письмо твоему дяде Ахмету.
- Что? - юноша был потрясен.
- Сколько тебе говорить? - Андрей отстранил его.
Юноша молча шел следом.
На галерее Андрей увидел низкий столик. Женщины, что выбивали ковры, быстро ушли
со двора, прикрывая лица платками, но смотрели на Андрея заинтересованно и
весело. Он отметил, что внутрь дома его не пригласили.
Пожилой татарин встал в отдалении.
- Вы желаете есть? Или пить? - спросил он.
- Спасибо, я выпью катыш, - Андрей решил, что к кумысу принесут лепешку.
Он написал записку Ахмету. В ней сообщил, что приехал в Ялту. Ждет Лидочку.
Хотел бы видеть Ахмета. Что он придет за ответом завтра.
Когда он кончил писать, юноша принес поднос с оловянным кувшином с кумысом и
лепешку на тарелке.
Из-за занавески, прикрывавшей вход в дом, был слышен женский смех. Малыш на
толстых, перетянутых ниточками, ножках приковылял на веранду и замер в изумлении
перед зрелищем настоящего чужого человека. Он протянул руку к блестящей пуговице
на тужурке Андрея.
Андрей старался пить кумыс медленно, чтобы съесть побольше лепешки, не
показавшись голодным, - из-за занавесок за ним наблюдали.
Пожилой татарин кончил читать записку, передал ее юноше, который унес ее в дом.
- Может быть, Ахмет завтра придет, - сказал пожилой татарин. - Может, не придет.
Тебе есть где жить?
- Я еще не знаю, - сказал Андрей.
- Мы не можем оставить тебя здесь. За этим домом могут следить.
- Даже сейчас?
- Может быть. Тебе нужны деньги, эффенди?
- Я буду благодарен вам, - сказал Андрей.
Татарин протянул Андрею двадцать пять рублей. На устах императора Александра II